Если современный горожанин (например, автор этого текста) иногда не может объективно представить конкретную локализацию даже в пределах города, то ненцы-кочевники — не такие. Даже в будничной жизни они определяют свое местоположение в привязке к сторонам света. Покажи такому человеку карту, которую он никогда не видел, и тот сразу сориентируется, куда идти.

Привычка постоянно фиксировать свое местоположение относительно сторон света у ненцев прививается с малолетства, а навык всегда сверять свой курс с определенными приметами доводится до автоматизма. Характерное высказывание тазовского оленевода: «В любой момент знаю, где север, где восток. Выезжая, уже запомнил: восток — там, север — там. В голове есть компас. Допустим, посмотрел на то место: холм — он на востоке, а этот бугор или деревце — это север. И все, ориентируешься».

Неудивительно, что в сознании народа северные территории оказались связаны с безлюдностью, опасностями и миром мертвых, а южные — с жизнью и спасением. Один из оленеводов северного Гыдана говорил: «У нас, например, покойника ложат (при захоронении) ногами в сторону севера. Там, если заблудишься, жизни нигде не найдешь. А если на юг пойдешь — кого-то встретишь сразу. Я вот так всегда предупреждаю: заблудишься, если определил стороны, ехать лучше к югу. Там люди есть».

Отличительные качества ветров могли использоваться как дополнительные признаки, помогающие определить стороны света. Ощущая, какой ветер дует — холодный или теплый, влажный или сухой, сильный или слабый, — можно было предполагать его направление: «По ветру можно сориентироваться, где север, где юг. К югу он ослабевает, а если с севера подует — еще и сильнее становится. Ты сразу поймешь». Тазовские ненцы подметили, что черные тучи обычно приносит ветер с северо-запада или севера, а восточный ветер — морозный, но он редко бывает сильным. И хоть такой способ ориентирования — не самый надежный, зная сезонные особенности ветров, опытные тундровики ошибаются не часто:«Обычно у нас с конца сентября устанавливается так: с востока ветер подул — все, лед замерзнет. Холодный дождь может с северо-востока принести, по весне — с юга дожди приносит».

В поездке на снегоходе или на оленьих упряжках ненцы кожей лица ощущают дуновение ветра и стараются держать курс под одним и тем же углом к нему: «Если ветер сзади, лицо не задевает, чуть голову повернул — почувствовал. Если ветер сзади — он не должен лицо задевать. Если боковой, то всё время должен быть таким. Если поменялся — ты должен чувствовать. Видишь впереди дерево, на него едешь, а ветер уже с другой стороны — должен сразу заметить».

Жителям более открытых северных пространств заметить вовремя, что их воздушный ориентир поменялся, значительно сложнее. Справиться с этой проблемой тундровикам помогают некоторые верные приметы, свидетельствующие о том, что ветер изменился или собирается меняться. Об этом говорят, например, начавшийся снег или дождь. Если тучи быстро летят по небу и их курс не соответствует направлению наземного ветра, то в ближайшие часы следует ждать его перемены. Ветер дует с большими паузами — будь внимателен, он может резко поменяться. Оленевод, едущий на упряжке по открытому пространству, знает, что олень обычно придерживается более-менее прямого курса, и внезапное ощущение ветра, дующего с другой стороны, скорее всего свидетельствует о его перемене.

Однако в зимнее время, в период долгой полярной ночи, главной становится луна. Она хорошо заметна в период низовой метели и даже при неплотной облачности, а кроме того делает видимыми другие объекты на местности. Впрочем, по популярности с ней вполне может посоперничать Венера, которую ненцы называют «Рассветная звезда». Это яркий объект, появляющийся ранним утром с востока на удобной для обзора высоте.

По словам исследователей, запоминание направления застругов происходит у тундровиков практически на рефлекторном уровне: «Из чума вышел, смотришь — сугроб вон такой. Или в темноте бывает, ногой потрогал сугроб. Ага — туда показывает». Этнограф В.А. Иславин писал, что самоед, сбившись с пути, «ложится на землю и высматривает струи снега».

Так же осязательно заструги проверяются и в пути: при плохой видимости ненцы чувствуют ритм биения нарт о неровности снега или, сбавив ход, прощупывают снег спущенной с нарт ногой: «Даже кисы (традиционная зимняя обувь коренных народов Крайнего Севера, сшитая из камусов оленя — прим. ред.) стираются. Едешь на оленях, заструги ногами специально щупаешь, чтобы ориентир не потерять. Ногами чувствуешь ночью или в пургу, как стучит».

Один из проводников исследователя определял подветренную сторону по висящим на кустарнике льдинкам. Оленевод на Гыдане рассказывал, что в самом густом тумане можно сориентироваться, заметив, как наклонены головки пушицы — они совершенно четко указывают направление последнего сильного ветра. В местности, где есть деревья (в северных районах это уже только лиственницы), ненцы иногда определяют стороны света по их кроне или положению: «Лиственница, когда стоит, у нее же с северной стороны практически веток нету. Вот по этому можно определиться», «Одинокие-то деревья немного наклонены к солнцу, если хорошенько посмотреть. А кому не лень, может в таком месте и корни посмотреть. Большие-то корни, они на север идут. Там основных четыре корня идет, а большой всегда на север».

В весенний и осенний период, как говорят тундровики, помочь определить направление могут перелетные птицы, так как весной они летят на север, а осенью на юг. Однако здесь важно знать последовательность и график перелета разных видов и владеть информацией о локальных особенностях перелетных маршрутов пернатых. «Перелетные птицы у нас на юго-запад летят. Если на время смотреть, то на два часа или на третий час (имеются в виду направления сторон света по циферблату часов в полдень — прим. ред.). Сейчас-то, если на них смотреть, то, конечно, это тебе не поможет — пока трава-то, они в разные стороны летят, кормятся. А вот эти раньше полиняли, с черными носами крупные — гуменники. А с красным носом — эти уже попозже. Где-то в сентябре начнут».

Например, такие высказывания записаны среди современных жителей тундры, занятых традиционным хозяйством: «Я не помню, чтобы оленевод с компасом ходил». «Компасом здесь никогда не пользовались. И во времена отца тоже, тогда своей головой ориентировались». С одной стороны, это может быть связано с тем, что применение прибора за полярным кругом осложнено из-за существенного и нестабильного отклонения стрелки от истинного (немагнитного) полюса.

И всё же, на взгляд исследователя, причина неприятия ненцами компаса состояла в том, что всю необходимую информацию о своем положении относительно сторон света они получали вышеописанными способами, причем сразу с привязкой к объектам на местности. Последнего компас делать не может, однако это позволяет спутниковый навигатор — он без труда вошёл в широкое употребление у ненцев, став обычным бытовым прибором для оленеводов, рыбаков и охотников. Некоторые учёные опасаются, что из-за распространения спутниковых навигаторов традиционная система ориентирования ненцев по предметам природы будет утрачена, однако сибирские исследователи настроены более оптимистично.